Что важнее: долг перед товарищем, сослуживцем или личное благополучие?

(1)Гаврилов — вот кто не давал Синицыну покоя.

(2)Память, неподвластная воле человека, сделала с Синицыным то, чего он боялся больше всего, — перебросила его в 1942 год.

(3)Он стоял на часах у штаба, когда комбат, сибиряк с громовым басом, отдавал приказ командирам рот. (4)И Синицын услышал, что батальон уходит, оставляя на высоте один взвод. (5)Этот взвод должен сражаться до последнего патрона, но задержать фашистов хотя бы на три часа. (6)Его, Синицына, взвод, второй взвод первой роты! (7)И тогда с ним, безусым мальчишкой, случился солнечный удар.

(8)Жара стояла страшная, такие случаи бывали, и пострадавшего, облив водой, увезли на повозке. (9)Потом по дивизии объявляли приказ генерала и салютовали павшим героям, больше суток отбивавшим атаки фашистов. (10)И тут командир роты увидел рядового Синицына.
— (11)Ты жив?!

(12)Синицын сбивчиво объяснил, что у него был солнечный удар и поэтому…
— (13)Поня-ятно, — протянул комроты и посмотрел на Синицына.

(14)Никогда не забыть ему этого взгляда! (15)С боями дошёл до Берлина, честно заслужил два ордена, смыл никем не доказанную и никому не известную вину кровью, но этот взгляд долго преследовал его по ночам.

(16)А теперь ещё и Гаврилов. (17) Перед самым уходом к нему подошёл Гаврилов и, явно пересиливая себя, неприязненно буркнул: «Топливо подготовлено?»

(18)Синицын, измученный бессонницей, падающий с ног от усталости, утвердительно кивнул. (19)И Гаврилов ушёл не попрощавшись, словно жалея, что задал лишний и ненужный вопрос. (20)Ибо само собой разумелось, что ни один начальник транспортного отряда не покинет полярной станции, не подготовив своему сменщику зимнего топлива и техники. (21)Ну, не было в истории экспедиций такого случая и не могло быть!

(22)Поэтому в заданном Гавриловым вопросе любой на месте Синицына услышал бы хорошо рассчитанную бестактность, желание обидеть и даже оскорбить недоверием.

(23)Синицын точно помнил, что кивнул он утвердительно.

(24)Но ведь зимнее топливо как следует он подготовить не успел! (25)То есть подготовил, конечно, но для своего похода, который должен был состояться полярным летом. (26)А Гаврилов пойдёт не летом, а в мартовские морозы, и поэтому для его похода топливо следовало готовить особо. (27)И работа чепуховая: добавить в цистерны с соляром нужную дозу керосина, побольше обычного, тогда никакой мороз не возьмёт.

(28)Как он мог запамятовать!

(29)Синицын чертыхнулся. (30)Нужно немедленно бежать в радиорубку, узнать, вышел ли Гаврилов в поход. (31)Если не вышел, сказать правду: извини, оплошал, забыл про топливо, добавь в соляр керосина. (32)Если же Гаврилов в походе, поднять тревогу, вернуть поезд в Мирный, даже ценой потери нескольких дней, чтобы разбавить солярку.

(33)Синицын начал одеваться, сочиняя в уме текст радиограммы, и остановился. (34)Стоит ли поднимать панику, на скандал, проработку напрашиваться? (35)Ну какие будут на трассе морозы? (36)Градусов под шестьдесят, не больше, для таких температур и его солярка вполне сгодится.

(37)Успокоив себя этой мыслью, Синицын снял с кронштейна графин с водой, протянул руку за стаканом и нащупал на столе коробочку. (38)Сунул в рот две таблетки успокоительного, запил водой, лёг и забылся тяжёлым сном.

(39)Через три часа санно-гусеничный поезд Гаврилова, обманутого торопливым кивком Синицына, ушёл из Мирного на Восток навстречу смертельным холодам.

(По В.М. Санину*)

* Владимир Маркович Санин (1928–1989) — известный русский советский писатель, полярник, путешественник, автор произведений об Арктике и Антарктике.