Каким должно быть отношение к пожилым людям?

(1)Мне давно уже, сколько лет, хотелось найти такой уголок, где бы всё было под рукой: и охота, и рыбалка, и грибы, и ягоды. (2)И чтобы непременно была заповедная тишина — без этих принудительных уличных радиодинамиков, которые в редкой деревне сейчас не гремят с раннего утра до поздней ночи, без этого железного грохота машин, который мне осточертел и в городе. (3)Деревушечка в семь домов, на большой реке, и кругом леса — глухие ельники с боровой дичью, весёлые грибные сосняки. (4)Ходи — не ленись. (5)Правда, с погодой мне не повезло — редкий день не выпадали дожди. (6)Но я не унывал. (7Т)У меня нашлось ещё одно занятие — хозяйский дом. (8)Ах, какой это был дом! (9)Одних только жилых помещений в нём было четыре: изба-зимовка, изба-лестница, вышка с резным балкончиком, горница боковая. (10)А кроме них были ещё сени светлые с лестницей на крыльцо, да клеть, да поветь саженей семь в длину — на неё, бывало, заезжали на паре, да внизу, под поветью, двор с разными станками и хлевами.

(11)И вот, когда не было дома хозяев (а днём они всегда на работе), для меня не было большей радости, чем бродить по этому удивительному дому — бродить босиком, не спела. (12)Вразвалку. (13)Чтобы не только сердцем и разумом, а и подошвами ног почувствовать прошлые времена. (14)Теперь, с приездом старой хозяйки, на этих разгулах по дому надо поставить крест — это было мне ясно. (15)И на моих музейных занятиях — так я называл собирание старой крестьянской утвари и посуды, разбросанной по всему дому, — тоже придётся поставить крест.

(16)Вечером я долго сидел в лодке, приткнутой к берегу. (17)Уже туман наглухо заткал реку, так что огонь, зажжённый на той стороне, в доме хозяев, был похож на мутное жёлтое пятно, уже звёзды высыпали на небе (да, всё вдруг — и туман, и звёзды), а я всё сидел и сидел и распалял себя. (18)Меня звали. (19)Звал Максим, звала Евгения, а я закусил удила и — ни слова. (20)И вот я сидел, как сыч, в лодке и ждал. (21)Ждал, когда на той стороне погаснет огонь. (22)С тем, чтобы хоть ненадолго, до завтра, до утра, отложить встречу со старухой.

(23)Не знаю, сколько продолжалось моё сиденье в лодке. (24)Мне хотелось есть, я продрог — от сырости, от ночного холода, и в конце концов я взялся за весло.

(25)Огонь на той стороне сослужил мне неоценимую службу. (26)Ориентируясь на него, я довольно легко, не блуждая в тумане, переехал за реку, затем так же легко по тропинке, мимо старой бани, огородом поднялся к дому. (27)В доме, к моему немалому удивлению, было тихо, и, если бы не яркий огонь в окошке, можно было бы подумать, что там уже все спят. (28)Я постоял-постоял под окошками, прислушиваясь, и решил, не заходя в избу, подняться к себе. (29)Но зайти в избу всё-таки пришлось. (30)Потому что, отворяя ворота, я так брякнул железным кольцом, что весь дом задрожал от звона.

— (31)Сыскался? — услышал я голос с печи. — (32)Ну, слава богу. (33)А я лежу и всё думаю, хоть бы ладно-то всё было.

(34)Кажется, никогда в жизни мне не было так стыдно за себя, за свою безрассудную вспыльчивость, и я, так и не посмев поднять глаза кверху, туда, где на печи лежала старуха, вышел из избы.

(35)Утром я просыпался рано, как только внизу начинали ходить хозяева. (36)Но сегодня, несмотря на то, что старый деревянный дом гудел и вздрагивал каждым своим бревном и каждой своей потолочиной, я заставил себя лежать до восьми часов: пусть хоть сегодня не будет моей вины перед старым человеком, который, естественно, хочет отдохнуть с дороги. (37)Но каково же было моё удивление, когда, спустившись с вышки, я увидел в избе только одну Евгению — молодую хозяйку!

— (38)А где же Милентьевна?
— (39)Мама, известно, за губами ушла.
— (40)За губами! (41)Милентьевна за грибами ушла?
— (42)А чего? (43)Ецё пяти не было, как ушла. (44)Как только начало светать. ‹
— (45)Одна?

(46)Я представил себе, как где-то там, за рекой, в этом сыром и холодном тумане, бродит сейчас с коробкой старая Милентьевна, и побежал в сарай колоть дрова. (47)На тот случай, если придётся затоплять баню для иззябшей старухи. (48)Я раза три в то утро выбегал к реке, да столько же раз, наверно, выбегала Евгения, и всё-таки мы не укараулили Милентьевну. (49)Явилась она внезапно. (50)Не знаю, то ли оттого, что ворота на крыльце не были заперты, то ли мы с Евгенией слишком заговорились,но только вдруг дверь подалась назад, и я увидел её — высокую, намокшую, с подоткнутым по-крестьянски подолом, с двумя большими берестяными коробками в руках, полнёхонькими грибов.

(51)Мы с Евгенией выскочили из-за стола, чтобы принять эти коробки. (52)А сама Милентьевна, не очень твёрдо ступая, прошла к прилавку у печи и села. (53)Она устала, конечно. (54)Это видно было и по её худому тонкому лицу, до бледности промытому нынешними обильными туманами, и по заметно вздрагивающей голове. (55)Но в то же время сколько благостного удовлетворения и тихого счастья было в её голубых, слегка прикрытых глазах... (56)Счастья старого человека, хорошо, всласть потрудившегося и снова и снова доказавшего и себе, и людям, что он не зря на этом свете живёт.

(По Ф.А. Абрамову*)

* Фёдор Александрович Абрамов (1920-1983) — русский советский писатель, литературовед, публицист.