Тексты для сочинений на ОГЭ-2025

Подборка текстов с основного периода ОГЭ-2025 по русскому языку.


Текст 1 | Сочинение 13.1 | Сочинение 13.3







(1) Когда нас оделили мороженым и фруктами, делать на ковре было нечего, и мы, несмотря на косые, палящие лучи солнца, встали и отправились играть.
— (2)Ну, вот что! — сказала Любочка, щурясь от солнца и припрыгивая по траве. — (3)Давайте в Робинзона.
— (4)Нет... скучно, — сказал Володя, лениво повалившись на траву и пережёвывая листочек, — вечно в Робинзона!

(5)Ежели непременно хотите, так давайте лучше беседочку строить.

(6)Володя заметно важничал: должно быть, он гордился тем, что приехал на охотничьей лошади, и притворялся, что очень устал.

(7)Может быть, и то, что у него уже было много здравого смысла и слишком мало силы воображения, чтобы вполне наслаждаться игрою в Робинзона. (8)Игра эта состояла в представлении сцен из Робинзона, которого мы читали незадолго перед этим.
— (9)Ну, пожалуйста... отчего ты не хочешь играть с нами? — приставали к нему девочки.
— (10)Право, игра не стоит свеч! — сказал Володя, потягиваясь и вместе с тем самодовольно улыбаясь.
— (11)Так лучше бы дома сидеть, коли никто не хочет играть, — сквозь слёзы выговорила Любочка.
(12)Она была страшная плакса.
— (13)Ну, пойдёмте; только не плачь, пожалуйста: терпеть не могу!

(14)Снисхождение Володи доставило нам очень мало удовольствия; напротив, его ленивый и кислый вид разрушал всё очарование игры. (15)Когда мы сели на землю и, воображая, что плывём на рыбную ловлю, изо всех сил начали грести, Володя сидел, сложив руки и в позе, не имеющей ничего схожего с позой рыболова. (16)Я заметил ему это, но он отвечал, что оттого, что мы будем больше или меньше махать руками, мы ничего не выиграем и не проиграем и всё же далеко не уедем. (17)Я невольно согласился с ним.

(18)Когда, воображая, что я иду на охоту, с палкой на плече, я отправился в лес, Володя лёг на спину, закинул руки под голову и сказал мне, что будто бы и он ходил. (19)Такие поступки и слова, охлаждая нас к игре, были крайне неприятны, тем более что нельзя было в душе не согласиться, что Володя поступает благоразумно.

(20)Я сам знаю, что из палки не только что убить птицу, да и выстрелить нельзя. (21)Это игра. (22)Коли так рассуждать, то и на стульях ездить нельзя, а Володя, я думаю, сам помнит, как в долгие зимние вечера мы накрывали кресло платками, делали из него коляску, один садился кучером, другой — лакеем, девочки — в середину, три стула были тройка лошадей, — и мы отправлялись в дорогу.

(23)И какие разные приключения случались в этой дороге!

(24)И как весело и скоро проходили зимние вечера!.. (25)Ежели судить по-настоящему, то игры никакой не будет.

(26) А если игры не будет, что же тогда остаётся?

(По Л.Н. Толстому)


Текст 2 | Сочинение 13.2 | Сочинение 13.3







(1)В третью военную осень после уроков Анна Николаевна не отпустила нас по домам, а раздала узкие полоски бумаги, на которых под жирной фиолетовой печатью — всё честь по чести! — было написано, что такой-то или такая-то действительно учится во втором классе девятой начальной школы.

— (2)Вот! (3)С этой! (4)Справкой! — разделяя слова, делая между ними паузы и, таким образом, не просто объясняя, а внушая, вдалбливая нам правило, которое требовалось запомнить, Анна Николаевна разъясняла и остальное. — (5)И письменным! (6)Поручительством! (7)Мамы! (8)Вы! (9)Пойдёте! (10)В детскую! (11)Библиотеку!
(12)И запишетесь!

(12) Детское ликование не остановить. (14)Да и не нужно его останавливать, потому что это ведь стихия. (15)Поэтому наша мудрая Анна Николаевна только улыбнулась, когда мы заорали на радостях, заколготились в своих партах, как в коробах, отошла в сторону, прислонилась к тёплой печке, прикрыла глаза и сложила руки калачиком.

(14) Теперь самое время объяснить, отчего уж мы так возрадовались. (17)Дело в том, что все мы давно уже научились читать — соответственно возрасту, конечно же, запросто разделывались с тонкими, ещё довоенными, клееными-переклееными книжечками, которые давала в классе Анна Николаевна, но вот в библиотеку нас не пускали, в библиотеку записывали почему-то лишь со второго класса. (18)А кому в детстве не хочется быть постарше? (19)Человек, который посещает библиотеку, — самостоятельный человек, и библиотека — заметный признак этой самостоятельности.

(20)Постепенно мы угомонились, и Анна Николаевна снова стала объяснять.

— (21)В письменном! (22)Поручительстве! (23)Мама должна написать! (24)Что в случае! (25)Потери! (26)Книг!
(26) Она! (28)Возместит! (29)Утрату! (30)В десятикратном! (31)Размере!

— (32)Теперь вы понимаете свою ответственность? — спросила она уже обыкновенным, спокойным голосом.

(33)Можно было и не спрашивать. (34)Без всякого сомнения, штраф за потерянную книжку в десятикратном размере выглядел чудовищным наказанием. (35)Выходило, что книжки читать будем мы и терять, если доведётся, тоже будем их мы, а вот мамам ни много ни мало придётся страдать из-за этого, будто им и так не достаётся.

(36)Да, мы росли в строгости военной поры. (37)Но мы жили, как живут люди всегда, только с детства знали: там-то и там-то есть строгая черта, и Анна Николаевна просто предупреждала об этой черте. (38)Внушала нам, второклассникам, важную истину, согласно которой и мал и стар зависимы друг от дружки, и коли ты забудешь об этом, забудешь о том, что книжку надо беречь, и потеряешь по рассеянности или ещё по какой другой, пусть даже уважительной, причине, то маме твоей придётся отвечать за тебя, плакать, собирать по рублю деньги в десятикратном размере.

(39)Повздыхав, зарубив себе на носу жестокий размер ответственности и ещё одно правило, по которому мама должна прийти сама вместе с тобой, захватив при этом паспорт, мы вылетели на волю, снова ликуя и толкаясь.

(По А.А. Лиханову)


Текст 3 | Сочинение 13.1 | Сочинение 13.3







(1) Я достал учебник по арифметике, но не успел раскрыть его, как кто-то позвонил в дверь.

(2) На пороге стоял высокий незнакомый мужчина.

— (3)Здесь живёт Нина Васильевна? — спросил он.
— (4)Здесь, — ответил я. — (5)Только мамы нет дома.
— (6)Разреши подождать? (7)Сухов, товарищ твоей мамы.
(8)Он прошёл в комнату, сильно припадая на правую ногу.
— (9)Жалко, Нины нет, — сказал Сухов. — (10)Как она выглядит? (11)Всё такая же?
(12) Мне было непривычно, что чужой человек называл маму Ниной и спрашивал, такая же она или нет.
(13) Мы помолчали.

— (14)А я ей фотокарточку привёз. — (15)Сухов полез в карман.
(16) На фотографии стояла девушка в военной форме: в солдатских сапогах, в гимнастёрке и юбке, но без оружия.
— (17)Старший сержант медицинской службы. (18)Не приходилось встречаться?
— (19)Нет. (20)Первый раз вижу.
— (21)Вот как? — удивился Сухов. — (22)А это, брат ты мой, непростой человек. (23)Если бы не она, не сидеть бы мне сейчас с тобой…
(24)И Сухов начал рассказывать.

— (25)Это было на войне. (26)Тяжело раненного, меня вытащили с поля боя и в автобусе повезли в госпиталь. (27)А тут враг стал бомбить дорогу. (28)Когда фашистские самолёты улетели, в автобус влезла вот эта самая девушка, — Сухов показал на фотографию, — и сказала: «Товарищи, выходи́ те из машины».

(29)Все раненые поднялись на ноги и стали выходить, помогая друг другу, торопясь, потому что где-то недалеко уже слышен был рокот возвращающихся бомбардировщиков. (30)Один я остался лежать на нижней подвесной койке.

«(31)А вы что лежите? (32)Вставайте сейчас же! — сказала она. — (33)Слышите, вражеские бомбардировщики возвращаются!»
«(34)Я тяжело ранен и не могу встать, — ответил я. — (35)Идите-ка вы сами побыстрее отсюда».
(36)И тут снова началась бомбёжка. (37)Взрывной волной автобус опрокинуло набок, а меня чем-то тяжёлым ударило по плечу. (38)В ту же секунду дикий вой падающих бомб и разрывы прекратились.
«(39)Вам очень больно?» — услыхал я и открыл глаза.
(40)Передо мной на корточках сидела девушка. (41)Она вытащила меня из машины и положила на траву. (42)Встала и посмотрела вокруг.
«(43)Никого, — сказала она, затем легла рядом, лицом вниз. — (44)Теперь попробуйте повернуться на бок».
(45)Я повернулся, и моя спина плотно легла на её спину. (46)Мне казалось, что она не сможет даже тронуться с места, но девушка медленно поползла вперёд, неся на себе меня.
(47)В это время из-за леса вынырнул самолёт, пролетел над нами и дал очередь.

«(48)Бегите! — крикнул я. — (49)Он сейчас развернётся».
(50)Самолёт снова шёл на нас. (51)Девушка уткнулась лицом в землю. (52)Потом приподняла голову, но я сказал:
«Не шевелитесь, пусть думает, что он нас убил».
(53)Фашист развернулся на одно крыло, дал ещё одну очередь, снова промазал и улетел.
(54)Потом девушка потащила меня дальше. (55)Мы ползли десять часов.
— (56)Вот, брат, какие бывают девушки, — сказал Сухов. — (57)Один раненый сфотографировал её для меня на память.
(58)И мы разъехались. (59)Я — в тыл, она — обратно на фронт.
(60) Я взял фотографию и стал смотреть. (61)И вдруг узнал в этой хрупкой девушке свою маму: мамины глаза, мамин нос. (62)Только она была совсем девчонкой.
— (63)Это мама? — спросил я. — (64)Это моя мама спасла вас?
— (65)Твоя мама, — ответил Сухов.

(66)Тут вернулся папа.
— (67)А маму ждёт фронтовой товарищ, — сказал я.
(68)Папа прошёл в комнату. (69)Сухов поднялся ему навстречу. (70)Они пожали друг другу руки. (71)Сели, помолчали.
(72)Сухов скоро поднялся и ушёл, пообещав зайти в другой раз.
(73)После этого я взял со стола мамину фотографию, которую оставил Сухов, и стал на неё смотреть.
— (74)Что у тебя за фотография? — спросил папа. — (75)Да ведь это мама!
— (76)Вот именно, мама. (77)Это Сухов оставил. (78)Мама его из-под бомбёжки вытащила.
— (79)Сухова? (80)Наша мама? — папа пожал плечами. — (81)Но ведь он в два раза выше мамы и в три раза тяжелее.
(82)И я повторил папе историю этой маминой фотографии.
— (83)Да, Юрка, замечательная у нас мама!

(По В.К. Железникову)


Текст 4 | Сочинение 13.1 | Сочинение 13.3







(1) Венька пришёл домой из школы, немного посидел в кухне, выпил стакан сваренного бабушкой клюквенного морса, посмотрел, как смешно, вытянув прозрачные лапки, спит в аквариуме белая крыска Марфуша, и всё же пошёл звонить маме на работу. (2)Так уж у них повелось: сразу после школы Венька всегда звонил ей и докладывал о своих делах.

— (3)Мам, я опять подрался… — медленно произнёс он и виновато замолчал.
(4)Из трубки какое-то время не раздавалось ни звука. (5)Мама расстроилась.
— (6)Всё ясно. (7)Поговорим вечером.

(8)Венька повесил трубку и задумался. (9)Что же это маме ясно? (10)Иногда то, что ей кажется абсолютно ясным и правильным, к школьной Венькиной жизни абсолютно неприменимо. (11)Например, мама заставляет его ходить в школу в пиджаке. (12)В сентябре на общешкольном собрании директор предложила родителям приобрести сыновьям пиджаки. (13)Дескать, школьная форма сейчас необязательна, а пиджаки будут мальчиков дисциплинировать и настраивать на серьёзный лад. (14)Мама на следующий же день потащила Веньку в магазин, где они купили обалденный, как ему тогда в горячке показалось, бежевый пиджак, в котором бросалась в глаза тонкая коричневая клетка. (15)«Как денди лондонский…» — радостно приговаривала мама, оглядывая Веньку. (16)Он себе тоже очень нравился в пиджаке, но только до тех пор, пока не пришёл в школу. (17)В своём 7 «А» один лишь он таким образом вырядился.

(18) Сначала Венька не очень огорчился: не все же мамы такие расторопные, как его. (19)Но ни через неделю, ни через месяц никто из одноклассников в пиджак так и не переоделся. (20)Ребята по-прежнему ходили в джемперах, джинсовках, куртках от спортивных костюмов, а самые крутые — в толстовках. (21)Венька попытался как можно быстрее запачкать пиджак, благо он был светлый. (22)Он уже предвкушал, что дня через два наденет в школу свой старый тёмно-синий свитер крупной вязки, но мама притащила с работы ещё один пиджак.
— (23)Вот! (24)Примерь! — щебетала она над Венькой. — (25)Тётя Нина отдала. (26)Витальке стал маловат, а тебе будет в самый раз.

(27)Венька, стиснув зубы, влез в Виталькин пиджак. (28)Он тоже был ничего: стального цвета в чёрную крапинку.
(29)Только не нужен был Веньке этот элегантный пиджак! (30)Никто из его одноклассников в пиджаках по школе не ходил. (31)Никто! (32)Лишь один он! (33)Он, правда, ни разу ни от кого не слышал обидных слов в адрес своей одежды, но всем своим существом чувствовал, что никак не вписывается в этих пиджаках в мужской коллектив класса.

(34)Когда у него, у Веньки, будет собственный сын, он ни за что не станет покупать ему никаких пиджаков.
(35)Он внимательно изучит, в чём будут ходить друзья сына, и купит ему точь-в-точь такую же чёрную джинсовку, как у Пети Комиссарова: скромную, с многочисленными удобными карманами на «молниях» и кнопках.

(По С.А. Лубенец)


Текст 5 | Сочинение 13.2 | Сочинение 13.3







(1)Гринька и Федя собрались на луг за щавелём, и Ваня пошёл с ними.

— (2)Ступай, ступай, — сказала бабушка. — (3)Наберёшь щавелю — зелёные щи сварим.
(4)Весело было на лугу: траву ещё не скосили, кругом далеко-далеко пестрели цветы — и красные, и синие, и белые. (5)Весь луг был в цветах.

(6)Ребятишки разбрелись по лугу, широко раскинувшемуся до самого горизонта, и стали рвать щавель. (7)Всё дальше уходили они по высокой некошеной траве, по весёлым цветам.

(8) Вдруг Федя сказал:
— Что-то здесь пчёл видимо-невидимо!
— (9)Правда. (10)Здесь пчёл много, — сказал и Ваня. — (11)Всё время гудят.
— (12)Эй, ребята, — закричал издали Гринька, — поворачивай обратно! (13)Мы на пчельник забрели — вон ульи
стоят!

(14)Вокруг колхозного пчельника густо росли липы и акации, сквозь ветки которых были видны деревянные пчелиные домики.

— (15)Ребята, отступай! — скомандовал Гринька. — (16)Только тихо, руками не махать, а то пчёлы закусают. (17)Ребятишки осторожно пошли от пчельника. (18)Они шагали тихо и руками не махали, чтобы не сердить пчёл, и совсем было ушли от пчельника, но тут Ваня услышал, что кто-то плачет. (19)Он оглянулся на товарищей, но Федя не плакал, и Гринька не плакал, а плакал маленький Васятка, сын пчеловода. (20)Он забрёл на пчельник и стоял среди ульев, а пчёлы так и налетали на него.

— (21)Ребята! — крикнул Ваня. — (22)Васятку пчёлы закусали!
— (23)Если мы пойдём за ним на пчельник, то и нас пчёлы закусают, — ответил Гринька.
— (24)Надо его отца позвать, — сказал Федя. — (25)Когда пойдём мимо их дома, его отцу скажем.
(26)И оба пошли дальше, а Ваня вернулся и пошёл прямо на пчельник.
— (27)Иди сюда! — крикнул он Васятке.

(28)Но Васятка не слышал, он отмахивался от пчёл и кричал во весь голос. (29)Ваня подошёл к Васятке, взял его за руку и повёл с пчельника. (30)До самого дома довёл.

(31) Васяткина мать выбежала на крыльцо, взяла Васятку на руки.
— (32)Ах ты непослушный, зачем на пчельник ходил? (33)Вон как пчёлы искусали!
(34) Посмотрела на Ваню: «Ах, батюшки, Ванёк, и тебе от пчёл досталось из-за Васятки! (35)Ты не бойся: поболит
— перестанет!»
— (36)Мне ничего, — сказал Ваня.
(37)И пошёл домой. (38)Пока шёл, у него распухла губа, и веко распухло, и глаз закрылся.
— (39)Ну и хорош! — сказала бабушка. — (40)Это кто же тебя так разукрасил?
— (41)Пчёлы, — ответил Ваня.
— (42)А почему же Гриньку и Федю пчёлы не тронули?
— (43)Они убежали, а я Васятку вёл, — сказал Ваня. — (44)А что ж такого? (45)Поболит — перестанет.
(46)Отец пришёл с поля обедать, посмотрел на Ваню и рассмеялся.
— (47)Федя с Гринькой от пчёл убежали, — сказала бабушка, — а наш простофиля полез Васятку спасать. (48)Вот бы мама сейчас его увидела — что бы она сказала?
(49) Ваня глядел на отца одним глазом и ждал: что сказала бы мама?
(50) А отец улыбнулся и похлопал Ваню по плечу:
— Правильно, сынок: сам пропадай, а друга выручай. (51)И мама сказала бы: молодец у меня сынок! (52)Вот бы что она сказала!

(По Л.Ф. Воронковой)


Текст 6 | Сочинение 13.2 | Сочинение 13.3







(1)В Ленинград пришла первая послевоенная весна. (2)Однажды я шёл с завода домой. (3)Долгий закат дымил над городом. (4)Только что прошумел дождь, ещё бренчали капли, падая с карнизов, и синие лужи на мостовых курились паром.

(5)Я вспомнил, как вернулся в Ленинград перед концом войны и не узнал его: пустынными и мёртвыми казались улицы, ни один фонарь не горел, не светились окна; на месте газонов и цветников чернела голая земля, разбитая на крохотные кривые грядки; прошлогодние листья скреблись и шуршали по дорожкам перекопанных городских садов...

(6)Я шёл медленно, подставляя лицо под капли и улыбаясь собственным мыслям. (7)В ту первую после войны весну у нас было много работы; мы отстаивали по полторы-две смены и ходили злые, невыспавшиеся. (8)А теперь вот горячка кончилась и можно будет отдохнуть.

(9) Навстречу мне шла женщина. (10)Она несла букет желтоватой черёмухи. (11)Я не успел посторониться, и шершавые мягкие листья коснулись лица. (12)На миг я ощутил полузабытый запах — такой свежий, холодящий, словно от сосульки, положенной на язык.

(13) И неожиданно я увидел эту черёмуху.

(14) Старая, раскидистая, она росла в конце тихой улочки, доставая третьи этажи. (15)Можно было подумать, будто чистое летнее облако опустилось между домами. (16)И, подойдя, я остановился у склонённых веток. (17)Кисти крупных цветов качались над самой головой. (18)Их можно было трогать. (19)Их можно было сорвать.

(20) Я протянул руку. (21)Эти цветы уже сегодня будут стоять у меня дома... (22)Надламываясь, ветка громко хрустнула. (23)Я торопливо сунул её за спину. (24)Постукивая палкой, к черёмухе подходил сутулый, худой старик. (25)Сняв шляпу, он прислонился к стволу и словно задремал. (26)Мне было слышно, как он дышит, по-старчески посапывая.

(27) Я отодвинулся и тут заметил ещё двух человек. (28)Они стояли, прижавшись друг к другу, — молоденький парень и девушка. (29)Ни меня, ни старика они, казалось, не замечали.

(30)И ещё я увидел окна. (31)Настежь распахнутые окна в соседних домах. (32)Казалось, дома́ тоже дышали, жадно и глубоко...
(33)Я представил себе тех, кто живёт на этой улице, и подумал: как удалось им сохранить черёмуху?

(34)Не со слов — сам знаю: страшной блокадной зимой, когда в комнатах застывает вода и когда садится на стенках иней, чем не пожертвуешь ради крохи тепла, ради слабенького пламени в печурке? (35)А огромное старое дерево — уцелело. (36)Не в саду, не в парке — прямо на улице, никем не охраняемое... (37)Неужто на пороге смерти своей заботились люди о красоте и ждали весны?

(По Э.Ю. Шиму)


Текст 7 | Сочинение 13.2 | Сочинение 13.3







(1)На Кубани стояли дождливые осенние дни. (2)Доро́ги стали почти непроходимыми. (3)Армия отступала, шли бои, но немцы каждый день прорывались в тыл, и госпитали каждый день меняли свои места, откочёвывая всё глубже на юг.

(4)В пять часов вечера у разбитого снарядом сарая остановилась старенькая санитарная летучка — дребезжащая, расшатанная машина с дырявым брезентовым верхом. (5)Из летучки вылезла её хозяйка — военфельдшер Маруся, которую, впрочем, никто в дивизии по имени не называл, а все называли Малышкой. (6)Она и в самом деле была настоящая малышка — семнадцатилетняя курносая девчонка с тонким детским голосом и такими маленькими руками и ногами, что, казалось, на них во всей армии не подберёшь ни одной пары перчаток и сапог.

(7) Малышка соскочила с машины и, стараясь придать своему хорошенькому лицу строгое выражение, спросила:
— Где раненые?
(8)Санитар повёл Малышку внутрь сарая. (9)Там на грязной соломе лежали семь тяжелораненых. (10)Малышка вошла, посмотрела, сказала:
— Ну вот, сейчас я вас отвезу, — и потом ещё что-то ласковое, что она всегда говорила раненым.

(11)Лица у всех были бледные, солома местами промокла от крови. (12)Малышка физически, всем телом, вспомнила ту дорогу, которую она только сейчас проделала из медсанбата — двадцать километров страшных рытвин и ухабов — и представила себе опять эти толчки и падения уже не на своём теле, а вот на этих кровоточащих, израненных телах, лежащих на земле. (13)Она даже поморщилась, словно от боли, но сейчас же на её лицо вернулась обычная добрая улыбка.

(14)Она с санитаром перенесла тех, кто был ранен в ноги, потом перетащили ещё троих. (15)Теперь в летучке уже не оставалось места, и седьмого некуда было положить. (16)Раненый полусидел у стенки сарая, то и дело впадая в забытьё. (17)Малышка в последний раз вошла в сарай. (18)Этого седьмого приходилось оставить до следующей летучки. (19)Но когда она вошла, он потянулся навстречу. (20)Малышка встретила его взгляд, такой ожидающий, что оказалось невозможным оставить его здесь.

— (21)Вы можете сидеть в кабине? — спросила она.
— (22)Могу, — сказал раненый и снова закрыл глаза.
(23) Малышка вдвоём с санитаром дотащила его до машины и усадила в кабине на своё место.
— (24)А вы, товарищ военфельдшер? — спросил шофёр.
— (25)А я на подножке, — сказала Малышка весело.

(26)Летучка тронулась. (27)На рытвинах она, как утка, переваливаясь с боку на бок, вылетала из колеи и подпрыгивала с треском, который больно отдавался в ушах Малышки. (28)Она чувствовала, как в этот момент в кузове раненых приподнимало в воздух и ударяло о дно машины.

(29)К хуторку, где располагался санбат, подъехали уже перед самой темнотой. (30)Малышка подбежала к знакомой хате, но там было пусто.

(31)Она снова стала на подножку, и машина двинулась. (32)До госпиталя осталось ещё двадцать километров.

(33)Дорога становилась всё хуже и хуже. (34)Где-то далеко слева виднелись вспышки орудийных выстрелов. (35)Мотор два раза глох, шофёр вылезал и, чертыхаясь, возился с карбюратором. (36)Малышка не слезала. (37)Ветер дул навстречу, и косой дождь заливал лицо и глаза. (38)Ей много раз казалось, что вот-вот она свалится.

(39)Наконец они добрались до места. (40)Малышке почудилось что-то недоброе в той тишине, которая стояла в селе.
(41)Она соскочила с машины и побежала к дому, где помещался госпиталь. (42)У машины возились двое красноармейцев.
— (43)Здесь госпиталь? — спросила Малышка.
— (44)Уехал два часа назад. (45)Вот последние медикаменты грузим. (46)Красноармеец назвал село за сорок километров отсюда. (47)Малышка подошла к летучке и произнесла:
— Товарищи… (48)Уехал госпиталь, — сказала Малышка упавшим голосом. — (49)Ещё сорок километров до него ехать. (50)Поте́ рпите?
— (51)Дотерпим, — сказал старый казак, — ты вези нас, а мы петь будем.

(52)Малышка стала на подножку, машина тронулась, и сквозь всплески воды и грязи и гудение мотора она услышала, как в кузове сначала один, потом два, потом три голоса затянули песню. (53)Девушка почувствовала, что, наверное, им в самом деле легче оттого, что они поют, и если кто-нибудь из них стонет, то другие не слышат.
(54) Пропев до конца песню, раненые начинали петь её сначала.
(55) Глубокой ночью, когда на окраине станицы санитары вместе с Малышкой подошли к летучке, чтобы наконец выгрузить раненых, из кузова всё ещё лилась песня…
(56) Малышка заснула, не раздеваясь, в приёмном покое. (57)А шофёр сидел в хате с другими шофёрами и говорил:
— Восемьдесят километров проехали. (58)Ну, Малышка! (59)Одним словом, сестра милосердия.

(По К.М. Симонову)


Текст 8 | Сочинение 13.3







(1) Я не любила эту куклу.

(2) Её рост и внешние достоинства сравнивали с моими. (3)Взрослые наивно полагали, что доставляют мне удовольствие, когда с дежурно-умилительными интонациями восхищались мною.

— (4)Кто из вас девочка, а кто кукла — трудно понять! — восклицали они.

(5)Я была хрупкой и малорослой. (6)И оттого что все, восхищаясь этой хрупкостью, именовали её «изяществом», а меня — «статуэткой», мне не было легче. (7)Я была самолюбива, и мне казалось, что «статуэтка» — это лишь вещь, украшение, а не человек, тем более что статуэтками называли и трёх фарфоровых собак, оцепеневших на нашем буфете. (8)Воспитательница в детском саду, словно стараясь подчеркнуть мою хлипкость, выстроила нас всех по росту, начиная с самых высоких и кончая мною. (9)Воспитательница так и определяла моё место в общем строю: «замыкающая».

— (10)Не огорчайся: конец — делу венец! — услышала я от отца. (11)Венца на моей голове, увы, не было, а венценосные замашки имелись, и командовать я очень любила.

(12)Царство игрушек по-своему отражало реальный мир, никого не унижая, а меня возвышая. (13)Миниатюрностью своей игрушки подчёркивали, что созданы как бы для подчинения мне. (14)А безраздельно хозяйничать — я сообразила уже тогда — очень приятно.

(15)Я распоряжалась маршрутами автомобилей и поездов, повадками и действиями зверей, которых в жизни боялась. (16)Я властвовала, повелевала — они были бессловесны, безмолвны, и я втайне подумывала, что хорошо было бы и впредь обращаться с окружающими подобным образом.

(17) Но вдруг, когда мне исполнилось шесть лет, появилась огромная кукла с круглым лицом и русским, хотя и необычным для игрушки, именем Лариса. (18)Отец привёз куклу из Японии, где был в командировке. (19)Я должна была бы обрадоваться заморской игрушке.

(20) Но она была выше меня ростом, и я, болезненно на это отреагировав, сразу же её невзлюбила.

(21) Мама нередко вторгалась в мои взаимоотношения с игрушками.

— (22)Любишь наказывать? — вполушутку спросила как-то она. (23)И вполусерьёз добавила:
— Нехорошо. (24)С бессловесными так поступать нельзя. (25)Они же не могут ответить ни на добро, ни на зло.
— (26)На зло отвечают, — возразила я.
— (27)Чем?
— (28)Подчиняются.
— (29)Это оскорбительно. (30)Не для них... (31)Для тебя! — уже совсем серьёзно сказала мама.

(32)Она, похоже, хотела, чтоб я отказалась от абсолютной власти над своими игрушками. (33)Она вообще была против самовластия.

(34)Но я к этому отвращения не питала.

(35) С появлением Ларисы многое изменилось. (36)Игрушечное царство, казалось, послушно задрало голову и взирало на неё снизу вверх. (37)Так смотрела на Ларису и я. (38)Как кукла она была более необычной, поражающей воображение, чем я как человек.

(39)Мы и куклой-то её называть не решались, а именовали только Ларисой.

(По А.Г. Алексину)


Текст 9 | Сочинение 13.3







(1)Всё началось на перемене перед шестым уроком. (2)Лена Болдырева, томная пышноволосая красавица, закапризничала:
— Слушайте, люди! (3)Меня уже достала эта химия!

(4) Кто-то в тон ей произнёс с плачущей интонацией:
— А кого она не достала!

(5) Этих реплик хватило для того, чтобы суматошная, искрящаяся мысль о побеге с урока вспыхнула молнией.

(6)Наш класс считался образцовым. (7)В нём учились восемь отличников, и было нечто забавно-пикантное в том, что именно мы, добропорядочные, примерные дети, странной, необычной выходкой поразим всех учителей, украсив тусклую однотонность школьных будней яркой вспышкой сенсации. (8)От восторга и от тревоги ёкало сердце, и, хотя никто не знал, во что выльется наше приключение, обратной дороги уже не было.

— (9)Только, народ, чтобы всем коллективом! — предупредил нас Витёк Носков.

(10) Так как у меня по химии за полугодие выходила спорная четвёрка, мне, честно говоря, сбегать с урока резона не было, но воля коллектива выше личных интересов. (11)Все двинулись к дверям, в классе оставался только Петруха Васильев, который спокойно, ни на кого не обращая внимания, что-то писáл в тетради.

— (12)Василёк, ты чего присох?! — крикнул Носков. — (13)Времени, понимаешь, в обрез: весь класс когти рвёт...
— (14)А я разве не пускаю вас? — ответил Петруха.
(15)Носков злобно прищурился:
— Петруха! (16)Против коллектива идёшь!
— (17)Я что-то не так делаю? (18)Вам не надо — вы ухόдите, мне надо — я остаюсь.
— (19)Кончай, говорю, писáть и давай собирайся...
— (20)Он, небось, кляузу на нас уже строчит! — сострила Болдырева.
— (21)Петруха, трус, предатель!

(22) Петруха беспокойно посмотрел на хмуро насупившегося Носкова, но ничего не ответил.

— (23)Хочешь пробиться в любимчики за счёт остальных? (24)Только знай: подхалимов нигде не любят! (25)Так что ты взвесь, что тебе дороже: оценка за полугодие или наше отношение! — грозно промолвил Носков. (26)Стало тихо, и в этой напряжённой тишине отчётливо прозвучал голос Васильева.
— (27)Я никуда не пойду!
— (28)Ну смотри! — сказал Носков и с непримиримой злостью посмотрел на отступника.
(29)Но внезапно от нас отделился Игорь Елисеев. (30)Он сел на своё место, рядом с Петрухой, и стал доставать из портфеля учебники.
— (31)А ты чего, Гарри? — недоумённо спросил Носков.
— (32)Я тоже остаюсь...
— (33)Друга, что ли, спасаешь? — Носков хмыкнул.
— (34)Да, спасаю. (35)У его матери инфаркт был, начнётся канитель с нашим побегом — её в школу начнут дёргать... (36)Бог знает, чем это кончится! — ответил Елисеев.
— (37)Хоть бы химичка тебя спросила и закатила пару! — прорычал взбешённый Носков и плюхнулся на свой стул. (38)Все остальные, разочарованно охая, вернулись на свои места.

(39)Васильев и Елисеев сидели передо мной, и я видел, как Петруха посмотрел на Игоря, листавшего учебник, задержал на нём благодарный взгляд и легонько тронул его за локоть, а тот ободряюще кивнул ему в ответ. (40)Настоящий друг!

(По Н.А. Татаринцеву)


Текст 10 | Сочинение 13.3







(1)Стадо телят и бычков тянулось на старую, заваленную деревьями про́ секу. (2)Бычки и телята, да и мы тоже, тащились медленно и устало, с трудом перебирались через сучковатый валежник.

(3)В одном месте на просеку выдался небольшой бугорочек, сплошь затянутый бледнолистым доцветающим черничником. (4)Зелёные пупырышки будущих черничных ягод выпустили чуть заметные серые былиночки-лепестки, и они как-то незаметно осыпались. (5)Потом ягодка начнёт увеличиваться, багроветь, затем синеть и, наконец, сделается чёрной с седоватым налётом.

(6)У черничного бугорка поднялся шум. (7)Я поспешил к бугорку и увидел, как по нему с распущенными крыльями бегает кругами глухарка (охотники называют её капалухой).

— (8)Гнездо! (9)Гнездо! — кричали ребята.
(10) Я стал озираться по сторонам, ощупывать глазами черничный бугор, но никакого гнезда не видел.
— (11)Да вот же, вот! — показали ребятишки на зелёную корягу, возле которой я стоял.

(12)Я глянул, и сердце моё забилось от испуга: чуть было не наступил на гнездо. (13)Нет, оно не на бугорке было свито, а посреди просеки, под упруго выдавшимся из земли корнем. (14)Обросшая мхом со всех сторон и сверху тоже, затянутая седыми космами, эта неприметная хатка была приоткрыта в сторону черничного бугорка. (15)В хатке утеплённое мхом гнездо. (16)В гнезде четыре рябоватых светло-коричневых яйца. (17)Яйца чуть поменьше куриных.

(18)Я потрогал одно яйцо пальцем — оно было тёплое, почти горячее.
— (19)Возьмём! — выдохнул мальчишка, стоявший рядом со мною.
— (20)Зачем?
— (21)Да так!
— (22)А что будет с капалухой? (23)Вы поглядите на неё!

(24)Капалуха металась в стороне. (25)Крылья у неё всё ещё разброшены, и она мела ими землю. (26)На гнезде она сидела с распущенными крыльями, прикрывала своих будущих детей, сохраняя для них ценное тепло. (27)Потому и закостенели от неподвижности крылья птицы. (28)Она пыталась и не могла взлететь. (29)Наконец взлетела на ветку ели, села над нашими головами.

(30)И тут мы увидели, что живот у неё голый вплоть до шейки и на голой, пупыристой груди часто-часто трепещет кожа. (31)Это от испуга, гнева и бесстрашия билось птичье сердце.

— (32)А пух-то она выщипала сама и яйца греет голым животом, чтобы каждую каплю своего тепла отдать зарождающимся птицам, — сказал подошедший учитель.
— (33)Это как наша мама. (34)Она всё нам отдаёт. (35)Всё, каждую капельку... — грустно, по-взрослому сказал кто-то из ребят и, должно быть, застеснявшись этих нежных слов, произнесённых впервые в жизни, крикнул:
«А ну, пошли стадо догонять!»

(36) И все весело побежали от капалухиного гнезда. (37)Капалуха сидела на сучке, вытянув вслед нам шею.

(38)Но глаза её уже не следили за нами. (39)Они целились на гнездо, и, как только мы немного отошли, она плавно слетела с дерева, заползла в гнездо, распустила крылья и замерла.

(40)Глаза её начали затягиваться дрёмной плёнкой, но вся она была настороже, вся напружинена. (41)Сердце капалухи билось сильными толчками, наполняя теплом и жизнью четыре крупных яйца, из которых через неделю-две, а может, и через несколько дней появятся головастые глухарята.

(42)И когда они вырастут, когда звонким апрельским утром уронят свою первую песню в большую и добрую тайгу, может быть, в песне этой будут слова, непонятные нам птичьи слова о матери, которая отдаёт детям всё, иной раз даже жизнь свою.

(По В.П. Астафьеву)


Текст 11 | Сочинение 13.2 | Сочинение 13.3







(1)Мы с мамой переехали в этот дом недавно. (2)Самое интересное здесь — двор. (3)Он большой, зелёный, есть где играть и в мяч, и в прятки, и в разные другие игры. (4)Ребята играли почти каждый день, особенно летом.

(5)И я постепенно перезнакомился с ними, и все мы относились друг к другу по-хорошему.

(6)Потом меня стали назначать судьёй в волейбольных встречах. (7)Судить никто не любил, все хотели играть, а я — всегда пожалуйста: как не помочь друзьям?.. (8)А бывало, что на широком крыльце соседнего деревянного дома мы играли в шахматы и лото.

(9) Изредка ребята приходили ко мне домой. (10)Пластинки слушали, играли моей железной дорогой, болтали о том о сём, но ни о чём серьёзном.

(11)И ещё ребята любили, когда я пускал с балкона бумажных голубей. (12)Точнее говоря, это были не совсем голуби. (13)Я научился делать из бумаги птичек, похожих на летающие блюдца.

(14)Совсем круглых, только со складкой посередине и с треугольным клювиком. (15)Они здорово летали, плавными широкими кругами. (16)Иногда ветер подымал их на приличную высоту и, думая о чём-то своём, уносил со двора.

(17)Ребята толпой гонялись за каждым голубком — кто первый схватит! (18)Чтобы не было свалки, решено было заранее говорить, какого голубка я кому посылаю.

(19)Дело в том, что каждого голубка я разрисовывал фломастерами. (20)На одном рисовал всякие узоры, на другом — кораблики среди моря, на третьем — сказочные города, на четвёртом — цветы и бабочек. (21)И всякие космические картинки. (22)И ещё много всего — получалось красиво и интересно.

(23)Ребятам это, конечно, нравилось, но я всё равно был среди них чужим. (24)И вдруг я расхотел пускать с балкона голубков.

(25)Я сделал последнего и — сам не знаю почему — нарисовал вечернее небо, оранжевое солнце на горизонте и дорогу, по которой идут рядом двое мальчишек.

(26)Хотя нет, я знал, почему нарисовал такое. (27)Хотелось, чтобы появился друг. (28)Не случайный, не на час, когда забегает поиграть в шахматы или послушать Пола Маккартни, а настоящий...

(29)Я пустил голубка с балкона, и ветер схватил и унёс его за тополя. (30)И я подумал: вот найдёт кто-нибудь, догадается, придёт ко мне...

(По В.П. Крапивину)


Текст 12 | Сочинение 13.3







(1)Лиза не убежала с девчонками на реку. (2)Все они стояли здесь, сбившись в кружок: и курчавая Катя, и черномазая Танюшка, и курносая Верка, с розовыми, словно полированными, щеками. (3)Тут же лепился и Прошка Грачихин, белый с белыми ресницами, коренастый и по виду настырный.

(4)И среди них Аниска увидела чужую девочку: она была в коротком красном платье, аккуратно заплетённые косички с большими бантами лежали на плечах. (5)Лиза кружилась возле неё, щупала её платье, разглядывала пуговки на груди. (6)Конечно, и Танюшка щебетала, как воробей.

— (7)Ты на всё лето приехала? (8)А с нами дружить будешь? (9)А на реку пойдёшь? (10)Девочка улыбалась.
— (11)Косуля пришла, — вдруг сказал Прошка и спрятался за чью-то спину: за «Косулю» Аниска и влепить не замедлит.
— (12)Косуля? — спросила чужая девочка. — (13)А почему же Косуля? (14)Косули — ведь это животные такие. (15)Ну, вроде оленей, что ли...
— (16)А она же у нас косая, — объяснила Лиза, — у неё один глаз к носу забегает.
— (17)Глаза по ложке, не видят ни крошки, — сказала румяная Верка и засмеялась.

(18) А Танюшка сквозь смех скорчила рожу и вытаращила глаза, представляя Аниску.
(19) Аниска стояла, не говоря ни слова, будто не о ней шла речь. (20)Голубые глаза девочки весело глядели на Аниску.
— (21)А как её зовут? (22)Как тебя зовут, а?
— (23)Аниска, — ответила за сестру Лиза.
— (24)Аниска? (25)Аниса, значит. (26)Надо вежливо называть друг друга.
(27)Чужая девочка подошла к Аниске и взяла её за руку.
— (28)А меня зовут Светлана. (29)Я к бабушке в гости приехала. (30)Марья Михайловна Туманова — это моя бабушка.
(31)Танюшка не вытерпела, дёрнула Светлану за платье.
— (32)Не водись с ней. (33)Она дерётся.
(34)Аниска сразу нахмурилась и стала похожа на ежа.
— (35)Вот и буду драться! (36)Светлана удивилась.
— (37)А почему драться? (38)Из-за чего?
(39)Тут вся Танюшкина обида вырвалась на волю.

— (40)Из-за всего! (41)Она из-за всего дерётся! (42)Крылья у слепня оторвёшь — дерётся! (43)Кошку стали купать в пруду — дерётся; мальчишки полезут за гнёздами — и с мальчишками и то дерётся!

(44)Все постарались вставить словечко. (45)И Верка, у которой Аниска однажды отняла лягушку и бросила в пруд.

(46)И Прошка, которому попало от неё за то, что он подшиб грача. (47)И даже Лиза — Аниска ей житья дома не даёт из-за цветов: не толкни их да не задень их!

(48)Светлана поглядела на Аниску с любопытством. (49)Но вдруг неожиданно повернулась к девочкам. (50)Сказала:
— Ну, а раз ей их жалко?
(51)Скуластое Анискино лицо потемнело от жаркого румянца, а глаза засветились, как вода в лужинах, когда в них заглянет солнце. (52)Светлана заступилась за неё! (53)Она сразу всё поняла и никого не послушала!

(54)Аниска побежала домой. (55)Что случилось на свете? (56)Какое высокое и какое ясное сегодня небо! (57)Воробьи щебечут так радостно и неистово — праздник у них, что ли? (58)А может, это у Аниски праздник?

(59)Аниска вдруг почувствовала, что сердце у неё большое-большое, во всю грудь, что всё оно такое живое и тёплое. (60)Скорей бы отец пришёл с работы, она сразу расскажет ему, какая к бабушке Тумановой приехала внучка, как она сразу заступилась за Аниску.

(61)«Ну, а раз ей их жалко?» — вот что она сказала.

(По Л.Ф. Воронковой)


Текст 13 | Сочинение 13.3







(1)Вы когда-нибудь стояли под окнами музыкального училища на мокром асфальте, в котором отражается свет больших прямоугольных окон? (2)Идёт невидимый мелкий дождь. (3)А из освещённых праздничных окон музыкального училища доносятся приглушённые звуки разных инструментов, и дом похож на оркестр, который настраивается перед концертом.

(4)Мальчик шёл из булочной, а хлеб спрятал от дождя под пальто. (5)На улице было скверно. (6)Люди мечтали поскорее добраться до крыши, очутиться в сухом месте. (7)А он разгуливал под окнами музыкального училища.

(8)Мальчик искал скрипку. (9)И нашёл её. (10)Она звучала в окне второго этажа. (11)Он прислушался. (12)Скрипка плакала и смеялась, она летала по небу и устало брела по земле. (13)Все окна как бы умолкли и погасли.

(14) Светилось только одно. (15)Мальчик стоял под ним, а дождь тёк за воротник. (16)Неожиданно кто-то положил ему руку на плечо. (17)Он вздрогнул и обернулся. (18)На тротуаре стояла круглолицая девочка с двумя короткими толстыми косичками. (19)В руке девочка держала огромный виолончельный футляр.

— (20)Опять ждёшь Диану? — спокойно спросила девочка.
(21)Её голос заглушил скрипку. (22)Мальчик недовольно поморщился и пробурчал:
— Никого я не жду.
— (23)Неправда, — не отступала девочка, — чего ради стоять на дожде, если никого не ждёшь.
— (24)Я ходил за хлебом, — ответил мальчик, — вот видишь… хлеб.
— (25)Пойдём, — уверенно сказала девочка. — (26)Что мокнуть.
(27)Ему ничего не оставалось, как пойти рядом с ней. (28)Ярко освещённый дом музыкального училища растворился в дожде.
— (29)Знаешь что, — предложила она, — пойдём ко мне. (30)Я сыграю тебе ноктюрн. (31)Мы будем пить чай.
(32)Он ничего не ответил. (33)Он вдруг подумал, как было бы хорошо, если бы вместо этой круглолицей рядом была Диана. (34)И если бы она сказала: «Я сыграю тебе ноктюрн. (35)Мы будем пить чай».
— (36)Так пойдём ко мне? — робко повторила девочка.
— (37)Всё равно, — сказал он.
— (38)Вот и хорошо!

(39)Дождь не проходил. (40)Он обволакивал фонари, здания, силуэты деревьев. (41)Все предметы теряли форму, расплываясь. (42)Город обмяк от дождя. (43)А почему он должен гордо стоять под окнами музыкального училища и ждать Диану? (44)Она пробегает мимо легко и свободно, словно никто не стоит под окнами и не ждёт её. (45)Конечно, ей всё равно, стоит он или не стоит. (46)Есть он или его нет. (47)А эта круглолицая, напротив, сама заговаривает, и не убегает, и зовёт его слушать ноктюрн и пить чай.

(48) Всё складывалось очень хорошо. (49)Круглолицая уже не казалась ему такой круглолицей и вообще была славная девчонка. (50)Она уводила его от нудного дождя, от недоступной скрипки, от холодной Дианы. (51)Больше он не будет искать окно со скрипкой, а будет прислушиваться к голосу виолончели.

(52)Вдруг мальчик как бы запнулся. (53)Ему показалось, что это не он шагает по дождю с большой тяжёлой виолончелью, что это кто-то другой. (54)И этот другой не имеет никакого отношения к неприступному зданию музыкального училища, к его таинственной жизни, к ярким окнам, у которых свои разные голоса. (55)Всё пропало.

(56)И его самого уже нет…
(57)В следующее мгновение он остановился. (58)Он поставил большой чёрный футляр на мокрый асфальт и прислонил его к стене дома. (59)Потом он крикнул:
— Пока!
(60)И побежал.
— (61)Куда ты?.. (62)А как же ноктюрн? — крикнула ему вслед круглолицая девочка.

(63)Но он не оглянулся и ничего не ответил. (64)Он бежал обратно к музыкальному училищу, к скрипке, к самому себе.

(По Ю.Я. Яковлеву)


Текст 14 | Сочинение 13.3







(1)Вовка примчался через примчался через десять минут. (2)На моём столе лежал раскрытый том Пушкина. (3)Такую толстенную книгу Вовка никогда не видал.
— (4)Давай почитаем! — торопился Вовка.

(5)Как мы читали Пушкина! (6)Первый раз — самостоятельно, без руководства взрослых, пусть даже очень хороших и мудрых. (7)Как захлёбывались мы радостью познания неизвестных доселе слов и чувств — точно подкрались к благодатному источнику, который зачем-то прятали от нас прежде, давая из него лишь по глоточку отфильтрованной влаги.

(8) И вот мы пьём медленно, без всяких помех, и нам ломит зубы студёность и новизна. (9)Мы были полны восторга, ещё не умея выразить то, что переполняет нас до самого края, а только слушая себя, своё сердце, слушая, как замирает оно, когда возносит вдруг душу какая-то волна, и как обрывается всё внутри, когда волна эта бросает вниз, словно испытывая нашу прочность.

(10) Мы ещё не знали, что стихи Пушкина обладают этим волшебным умением, что волнуют нас образы и видения, слагаемые из слов, и что мы переживаем одно из самых счастливых мгновений, которые даруются человеку.

(11) Отныне, встречаясь, мы с Вовкой вели волшебные странные речи, понятные только нам, в которых незримо присутствовал Александр Сергеевич. (12)Ну, например, я спрашивал своего друга:
— Как ты вчера до дому довлачился? (13)В обитель дальнюю?
(14)А — отвечал:
— Поздно уже прикандыбал. (15)Почти пред ясным восходом зари.

(16)Говоря друг другу эти слова, мы, конечно, шутили, но не так, чтобы очень. (17)Спроси нас в ту пору со взрослой строгостью в голосе, что это мы так по-дурацки шутим, мы бы, наверное, смутились и перестали вставлять в свою речь пушкинские слова, но мы ведь переговаривались негромко, говоря друг дружке свои замечательные тирады, и, по крайней мере, никому другому знаний своих не демонстрировали.

(18)Лишь однажды — сорвался.

(19)Так уж выходило, что слова эти и выражения легко и радостно впитывала наша память, похожая на губку, да ведь ещё мы и упражнялись, вставляя в свои речи пушкинские обороты, поэтому Вовку было трудно судить за раскрытие тайны, когда он вдруг сжал кулак и крикнул:
— Вострепещи, тиран! (20)Уж близок час паденья!

(21) Это было в начале последнего урока. (22)Анна Николаевна рассказывала про последние известия с фронта, а Вовка, такая у него была почётная обязанность, передвигал флажки на карте под руководством учительницы.

(23)Наши били фрицев, флажки двигались каждый день, расширяя фронт атак, и в тот день скакнули далеко вперёд. (24)Вот Вовка и не выдержал.

(25)Все засмеялись его необыкновенным словам — все, кроме меня и Анны Николаевны. (26)Учительница же заглянула Вовке прямо в глаза, а потом долго смотрела ему вслед, пока мой друг, притихший, медленно, словно раненый, шёл к парте, усаживался, лез зачем-то в портфель.
— (27)М-мда! — задумчиво произнесла Анна Николаевна. (28)После небольшой паузы она сказала:
— Ребята, а давайте проведём в классе конкурс на лучшего исполнителя стихотворений Пушкина!

(По А.А. Лиханову)


Текст 15 | Сочинение 13.3







(1)Летом море было для нас ежедневным праздником. (2)Бывало, только выйдем с ребятами со двора, а уж какое-то радостное волнение окрыляет шаги — быстрей, быстрей! (3)Через весь город бежали на свидание с морем. (4)Огромное и неожиданное, оно врывалось в глаза и обдавало стойкой солёной свежестью. (5)Обычно не хватало терпения дойти до него, и мы сбегали по крутой тропинке на берег и, не успев притормозить, летели в тёплую, ласковую воду.

(6)Я люблю это место. (7)Здесь я когда-то научился плавать, и здесь же я чуть не утонул. (8)Обычно любишь места, где пережил большу́ю опасность, если она не результат чьей-то подлости.

(9)Я хорошо запомнил день, когда научился плавать, когда я почувствовал всем телом, что могу держаться на воде и что море держит меня. (10)Мне, наверное, было лет семь, когда я сделал это великолепное открытие. (11)Это было совсем новое ощущение, как будто мы с морем поняли друг друга.

(12)Недалеко от берега из воды торчал зеленоватый обломок крепостной стены, через него перекатывались лёгкие волны. (13)Я доплывал до него, ложился плашмя и отдыхал. (14)Это было похоже на путешествие на необитаемый остров.

(15)Вокруг, в воде и на берегу, было много народу. (16)На вершине каменной глыбы, громоздившейся на берегу, сидела девушка.

(17)Она читала книгу, вернее, делала вид, что читает. (18)Рядом с ней на корточках сидел парень в белоснежной рубашке и в новеньких туфлях, блестящих и чёрных, как дельфинья спина. (19)Он ей что-то говорил. (20)Девушка, иногда откидывая голову, смеялась и щурилась не то от солнца, не то оттого, что парень слишком близко и слишком прямо смотрел на неё. (21)Отсмеявшись, она решительно опускала голову, чтобы читать, но парень опять что-то говорил, и она опять смеялась, и зубы её блестели, как пена вокруг скалы и как рубашка парня. (22)Он ей всё время приятно мешал читать. (23)Я следил за ними со своего островка. (24)Парень иногда поворачивал голову и мельком глядел в сторону моря, как бы призывая его в свидетели.

(25) От долгого купания я продрог, но, не успев как следует отогреться на берегу, снова лез в воду. (26)Я боялся, что чудо не повторится и я не смогу удержаться на воде.

(27)До скалы и обратно — раз. (28)До скалы и обратно — два, до скалы и обратно... (29)И вдруг я понял, что тону. (30)Хотел вдохнуть, но захлебнулся. (31)Вода была горькая, как английская соль, холодная и враждебная.

(32) Я рванулся изо всех сил и вынырнул. (33)Солнце ударило по лицу, я услышал всплеск воды, смех, голоса и увидел парня и девушку.

(34)Не знаю почему, выныривая, я не кричал. (35)Возможно, не успевал, возможно, язык отнимался от страха.

(36)Но мысль работала ясно. (37)Я с отчаянной жаждой ждал, что парень повернётся в сторону моря.

(38)Второй раз я вынырнул немного ближе к обломку скалы, на котором они сидели. (39)В последний раз погружаясь в воду, я вдруг заметил, что лицо парня повернулось в мою сторону. (40)Он увидел меня, и тонуть стало как-то спокойней, и я уже не сопротивлялся воде, которая сомкнулась надо мной.

(41) Что-то схватило меня и швырнуло на берег. (42)Как только я упал на прибрежную гальку, я очнулся и понял, что парень меня всё-таки спас. (43)От радости и от тепла, постепенно разливавшегося по телу, хотелось тихо и благодарно скулить.

(44)Когда я открыл глаза, то увидел лицо девушки, склонённое надо мной. (45)Она стояла на коленях и, хлопая жёсткими, выгоревшими ресницами, глядела на меня жалостливо и нежно.

— (46)Будешь теперь заплывать? — спросил у меня парень, с силой выкручивая снятую рубашку.
— (47)Не буду, — охотно ответил я. — (48)Мне хотелось ему угодить.
— (49)Напрасно, — сказал парень и ещё туже закрутил рубашку.
(50) Я решил, что это необычный взрослый и действовать надо необычно.

(51) Я встал и, шатаясь, пошёл к морю, легко доплыл до своего островка и легко поплыл обратно. (52)Море возвращало силу, отнятую страхом. (53)Парень стоял на берегу и улыбался мне, и я плыл на улыбку, как на спасательный круг. (54)Девушка тоже улыбалась, поглядывая на него, и видно было, что она гордится им. (55)Так он и ушёл навсегда со своей девушкой, ушёл, мимоходом вернув мне жизнь.

(По Ф.А. Искандеру)


Текст 16 | Сочинение 13.3







(1) Я хочу поведать вам историю, которая во многом определила моё отношение к миру.

(2) Всякий раз, когда заходит разговор о людях, хороши они или плохи, я вспоминаю этот случай из детства.

(3)Мы жили в деревне. (4)Однажды отец взял меня в город. (5)Помню, мы искали обувь и зашли по дороге в книжный магазин. (6)Там я увидел книгу. (7)Я взял её в руки, на каждой странице книги были большие картинки.

(8)Я очень хотел, чтобы отец купил мне эту книгу, но он посмотрел на цену и сказал: «В другой раз купим». (9)Книга была дорогой.

(10) Дома я целый вечер говорил только о книге. (11)И вот через две недели отец дал мне деньги.

(12)Когда мы шли к магазину, мне было страшно: а вдруг книга уже продана? (13)Нет, книга лежала на месте.

(14)Мы сели в вагон дачного поезда, и все, разумеется, сразу заметили, какую книгу я везу. (15)Многие пассажиры садились рядом, чтобы посмотреть картинки. (16)Весь вагон радовался моей покупке, и на полчаса я стал центром внимания.

(17)Когда поезд отошёл от очередной станции, я поставил книгу на открытое окно и стал смотреть на лес, на поля и луга, которые мелькали за окном. (18)И вдруг — о ужас! (19)Книга исчезла между двойными окнами вагона. (20)Ещё не понимая серьёзности положения, я замер и испуганно смотрел на отца, на соседа-лётчика, который пытался достать книгу. (21)Через минуту уже весь вагон помогал нам.

(22) А поезд бежал, и вот уже скоро наша станция. (23)Я плакал, не желая выходить из вагона, тогда лётчик обнял меня и сказал:
— Ничего. (24)Поезд ещё долго будет идти. (25)Мы обязательно достанем книгу и пришлём тебе. (26)Скажи мне, где ты живёшь?
(27) Я плакал и не мог говорить. (28)Отец дал лётчику адрес. (29)На другой день, когда отец вернулся с работы, он принёс книгу.
— (30)Достал?
— (31)Достал, — засмеялся отец.

(32)Это была та самая книга. (33)Я был на седьмом небе от счастья и засыпáл с книгой в руках.

(34)А через несколько дней пришёл почтальон и принёс нам большой пакет. (35)В пакете была книга и записка от лётчика: «Я же говорил, что мы достанем её».

(36)А ещё через день опять пришёл почтальон и опять принёс пакет. (37)А потом ещё два пакета, и ещё три: семь одинаковых книжек.
(38)С того времени прошло почти 30 лет. (39)Книжки в войну потерялись. (40)Но осталось самое главное — хорошая память о людях, которых я не знаю и даже не помню в лицо. (41)Осталась уверенность: бескорыстных и хороших людей больше, чем плохих, и жизнь движется вперёд не тем, что в человеке плохого, а тем, что есть в нём хорошего.

(По В.М. Пескову)


Текст 17 | Сочинение 13.3







(1)Сколько маленький Коля помнил себя в войну, он всегда был голодным. (2) Черноволосый, взъерошенный, с проступающими рёбрышками, он был похож на маленького исхудалого волчонка, и его ввалившиеся глаза постоянно искали добычу.

(3)Когда война подходила к концу, мать посеяла на огороде полоску пшеницы. (4)Собрав первый урожай, бабушка на радостях испекла два коржа величиной с подсолнух. (5)Коржи были пахучие, румяные. (6)Они светились, как два маленьких посоленных солнца.

(7) Мальчик сидел перед столом, ждал, когда ж его угостят, и вдыхал в себя тёплый дух испечённого хлеба.
(8) Наконец бабушка подошла к нему и сказала:
— Отведай, внучок, моего коржа.
(9) Корочка обжигала губы, соль пощипывала язык. (10)Ноздри раздувались, боясь упустить толи́ ку вкусного запаха. (11)Корж таял с неудержимой силой, и вскоре его не стало...
(12)Коля тяжело вздохнул. (13)А второй корж, румяный, целёхонький, лежал на столе и призывно улыбался всей своей рожицей.
— (14)Отнеси этот корж деду, — сказала бабушка.

(15)Дед был очень старым и жил на пасеке. (16)Домой он приходил в те редкие дни, когда на огороде топили прокопчённую, покосившуюся баньку.

(17)Дед сидел перед пчелиным водопоем — перед желобком, по которому текла вода. (18)Пчёлы облепили желобок и пили, опуская хоботки в прохладную воду. (19)Дед подставлял руку, и вода стекала ему в ладонь. (20)Он пил эту сладковатую пчелиную воду.

(21) Дед не стал есть гостинец, а отнёс его в шалаш. (22)До чего же он жадный, этот дед! (23)Совсем, видно, одичал со своими пчёлами. (24)Он специально спрятал корж, чтобы не делиться и потом спокойно жевать его, макая в липкий гречишный мёд.

(25)Коля собрался уходить. (26)В последнюю минуту, когда дед протянул котомку с грязным бельём, Коля чуть не попросил у деда кусочек коржа, но сумел побороть минутную слабость.

(27) Он шёл не спеша, размахивая котомкой, и думал о том, что, когда кончится война, в доме будет много хлеба и он будет есть коржи утром, в обед и вечером.
(28) Дома он сунул бабушке котомку и буркнул:
— Дед велел простирнуть!

(29) Бабушка молча принялась выкладывать на лавку дедушкино бельишко. (30)На дне котомки оказалась чистая тряпица, завязанная узлом. (31)В ней лежал корж. (32)Она ничего не сказала и положила нежданный гостинец перед внуком.

(33)Радостный огонёк вспыхнул в его глазах. (34)Он проглотил слюну, предвкушая угощение, и протянул руку к коржу. (35)Но какое-то незнакомое чувство удержало его руку. (36)Это чувство оказалось сильнее голода, важнее хлеба.

(37)Коля сполз со скамейки и пошёл прочь... (38)Но через некоторое время он вернулся, взял со стола остывший корж, аккуратно завернул его в чистую тряпицу и положил в дедушкин сундук, где лежали старые сапоги, мешок с самосадом и штык, привезённый с прошлой войны.

(По Ю.Я. Яковлеву)


Текст 18 | Сочинение 13.3

.





(1)Когда в Белозерской школе пишут сочинение о войне, учителя знают: у кого-то в тетрадке обязательно появятся сыновья Пешеходова — Семён и Василий. (2)Сыновья или кинутся под танк, или окажутся в горящем Сталинграде, или спасут полковое знамя. (3)И, прочитав, к примеру, о том, что Семён и Василий первыми таранили фашистский «мессер», учителя не возмущаются и не дают волю красному карандашу. (4)Они знают, в чём дело.

(5)В воскресные дни в людных местах Белозерска появляется старик с выцветшими глазами. (6)Былой цвет определить трудно, словно глаза заволокло дымом, а сквозь дым не видно цвета. (7)На старике солдатская гимнастёрка.

(8)Пешеходов не задерживается среди взрослых, его лучшие приятели и слушатели — ребятня. (9)Эти засыпают вопросами, на которые он отвечает с великой охотой. (10)Более того, он ждёт этих вопросов и, отвечая на них, испытывает удивительное чувство, знакомое лишь засыхающему дереву, когда на его узловатой мёртвой ветке неожиданно зазеленеет листок.

— (11)Дедушка Пешеходов, верно, что ты на войне до Берлина пешком дошёл? — спрашивает старика кто-то из маленьких собеседников.
(12) И старик отвечает:
— Прошёл до Берлина… (13)Пешком. (14)И фамилия моя потому Пешеходов.
— (15)А ты не устал?
— (16)Устал. (17)Что поделаешь! (18)Идёшь, идёшь, и конца не видно. (19)Я своих сыновей так и не догнал.
— (20)Они быстро шли?
— (21)Быстро.
— (22)Пешком?
— (23)Пешком. (24)Они же у меня Пешеходовы… (25)Только сыновья моложе. (26)Ноги у них резвые. (27)Я не поспевал за ними.

(28)Постепенно кружок слушателей увеличивается. (29)Приходят новички и те, кто уже много раз слушал дедушку Пешеходова. (30)Эти заранее знают его ответы, но терпеливо молчат. (31)У них со стариком как бы разыгрывается спектакль.

(32)И каждый хорошо знает свою роль.

— (33)Дедушка Пешеходов, — уже в который раз спрашивают ребята, — а кто в первый день войны встретил немцев под Бугом?
— (34)Мои сыновья, Семён и Василий, — как бы впервые отвечает старик.
— (35)А кто в Сталинграде стоял до последнего дыхания?
— (36)Мои сыновья, Семён и Василий.
— (37)А кто грудью упал на вражескую амбразуру?
— (38)Мои сыновья…
(39) И тут, как бы желая задать старику задачу, кто-нибудь обязательно спрашивает:
— Как же они до Берлина дошли, если грудью на амбразуру? (40)А там пулемёт? (41)Нет, не собьёшь старика!
— (42)Они поднялись с амбразуры и зашагали дальше, — невозмутимо отвечает он, и в его глазах, застеленных дымом, проступает такая непоколебимая уверенность, что никто из слушателей уже не решается усомниться в словах старого солдата.
(43) А к тому времени уже готовы новые вопросы, и старик отвечает на них сдержанно и достойно.
— (44)А на Курской дуге кто задержал «тигров» и «фердинандов»?
— (45)Мои сыновья…
— (46)А кто в Берлине Красное знамя над рейхстагом поднял?
— (47)Мои сыновья…
— (48)Везде поспевали?
— (49)Везде. (50)Ноги у них молодые. (51)Шли, шли без отдыха, а вернуться с войны домой сил не хватило.
— (52)Так и не вернулись?
— (53)Так и не вернулись. (54)Спят в могиле.
(55) И тогда кто-то из ребят решается спросить:
— Где их могила?

(56) Старик распрямляется, и вечный дым, стоящий в его глазах, развеивается. (57)Он говорит:
— Мои сыновья спят во всех солдатских могилах. (58)По всей родной земле.

(59)И оттого, что сыновья дедушки Пешеходова спят во всех братских могилах, детские горячие умы снова превращают их в былинных героев, готовых проснуться, когда пробьёт час!

(По Ю.Я. Яковлеву)