Сочинение по тексту Ю.М. Нагибина

(1)Вот и кончился последний урок последнего дня нашей школьной жизни. (2)Впереди ещё долгие и трудные экзамены, но уроков у нас никогда не будет. (3)Будут лекции, семинары, коллоквиумы — всё такие взрослые слова! — будут вузовские аудитории и лаборатории, но не будет ни классов, ни парт. (4)Десять школьных лет завершились по знакомой хриповатой трели звонка, что возникает внизу, в недрах учительской, и, наливаясь звуком, подымается с некоторым опозданием к нам на шестой этаж, где расположены десятые классы.

(5)Все мы, растроганные, взволнованные, радостные и о чём-то жалеющие, растерянные и смущённые своим мгновенным превращением из школяров во взрослых людей, которым даже можно жениться, слонялись по классам и коридору, словно страшась выйти из школьных стен в мир, ставший бесконечным. (6)И было такое чувство, будто что-то не договорено, не дожито, не исчерпано за прошедшие десять лет, будто этот день застал нас врасплох.

(7) В распахнутые окна изливалась густая небесная синь, грубыми от страсти голосами ворковали голуби на подоконниках, крепко пахло распустившимися деревьями и политым асфальтом.

(8) В класс заглянула Женя Румянцева.

— (9)Серёжа, можно тебя на минутку! (10)Я вышел в коридор.

— (11)Серёжа, я хотела тебе сказать: давай встретимся через десять лет.

(10) Шутливость совсем не была свойственна Жене, и я спросил серьёзно:

— Зачем?

— (13)Мне интересно, каким ты станешь, — Женя отбросила назойливую прядь. — (14)Ты ведь очень нравился мне все эти годы.

(15)Я думал, что Жене Румянцевой неведомы ни эти слова, ни эти чувства. (16)Вся её жизнь протекала в двух сферах: в напряжённой комсомольской работе — она была нашим комсоргом — и в мечтаниях о звёздных мирах. (17)Я никогда не слышал, чтобы в свободное от деловых забот время Женя говорила о чём-нибудь другом, кроме звёзд, планет, орбит, протуберанцев, космических полётов. (18)Немногие из нас твёрдо определили свой дальнейший жизненный путь, а Женя с шестого класса знала, что будет астрономом и никем другим.

— (19)Почему же ты раньше молчала, Женя? — спросил я.

— (20)К чему было говорить? (21)Тебе так нравилась Нина!

(22)С ощущением какой-то досадной и грустной утраты я сказал:

— Где же и когда мы встретимся?

— (23)Через десять лет, двадцать девятого мая, в восемь часов вечера, в среднем пролёте между колонн Большого театра.

— (24)А если там нечётное число колонн?

— (25)Там восемь колонн, Серёжа… (26)К тому времени я буду знаменитым астрономом, — добавила она важно, мечтательно и убеждённо. — (27)Если я очень изменюсь, ты узнаешь меня по портретам.

— (28)Что же, к тому времени и я буду знаменитым… — сказал я и осёкся. (29)Я совсем не представлял себе, в какой области суждено мне прославиться, и ещё не решил даже, на какой факультет подавать заявление. — (30)Во всяком случае, я приеду на собственной машине…

(31)Это было глупо, но я не нашёлся, что сказать.

— (32)Вот и хорошо, — засмеялась Женя, — ты покатаешь меня по городу.

(33)Минули годы, Женя училась в Ленинграде, я ничего не слышал о ней. (34)Зимой 1941 года, жадно ловя известия о судьбе моих друзей, я узнал, что Женя в первый же день войны бросила институт и пошла в лётную школу. (35)Летом 1944 года, находясь в госпитале, я услышал по радио указ о присвоении майору авиации Румянцевой звания Героя Советского Союза. (36)Когда я вернулся с войны, то узнал, что звание Героя было присвоено Жене посмертно.

(37) Жизнь шла дальше, порой я вдруг вспоминал о нашем уговоре, а за несколько дней до срока почувствовал такое острое, щемящее беспокойство, будто я все прошедшие годы только и готовился к этой встрече.

(38) Я не стал знаменитым, как обещал Жене, но в одном не обманул её: у меня был старенький «Опель», купленный за бесценок на свалке трофейных машин. (39)Я надел новый костюм, оседлал своего бензинового конька и поехал к Большому театру.

(40)Если бы я встретил там Женю, я бы сказал ей, что после всех шатаний нашёл всё же свой путь: у меня вышла книга рассказов, сейчас я пишу другую. (41)Это не те книги, которые мне хотелось бы написать, но я верю, что ещё напишу их.

(42)Я поставил машину возле сквера, купил у цветочницы ландыши и пошёл к среднему пролёту между колонн Большого театра. (43)Их и в самом деле было восемь. (44)Я постоял там немного, затем отдал ландыши какой-то худенькой, сероглазой девушке в спортивных тапочках и поехал домой…

(45)Мне хотелось на миг остановить время, оглянуться на себя, на прожитые годы, вспомнить девочку в коротком платье и узкой кофточке, дождик, усеявший желтоватую поверхность пруда колючими отростками, вспомнить слепоту своей юношеской души, так легко прошедшей мимо того, что могло бы стать судьбой.

(По Ю. М. Нагибину*)

* Юрий Маркович Нагибин (1920–1994) — русский писатель-прозаик, журналист и сценарист. Участник Великой Отечественной войны. В книгах Нагибина — картины войны и труда, воспоминания детства и зарубежные встречи, судьбы современников, людей искусства.